Самые интересные выставки этой осени в России и за рубежом

Проект продолжает линию выездных выставок, начатую Музеем русского импрессионизма эти летом в Ростове Великом. Вместе с Новгородским музеем-заповедником он предлагает посмотреть на сказку не как на застывший фольклорный канон, а как на культурную матрицу, активно влияющую на современное искусство. Экспозиция строится на столкновении широко известных произведений вроде «Гусляров» Виктора Васнецова и «Волховов» Михаила Врубеля с современным прочтением фольклора — Бабой Ягой в объективе Юлдус Бахтиозиной и объектами Ильи Федотова-Федорова. Сама выставка выстроена буквально как путешествие сказочного героя: от мирной повседневности через лес, водное царство и последовательность различных испытаний.

Кураторы выставки напоминают, что история русского авангарда — это не только Москва и Петербург. В рамках их проекта «Авантюры талантов» Нижний Новгород представлен не как догоняющая провинция, а важнейший узел, объединяющий множество талантливых имен. Герои выставки — Велимир Хлебников, художник и циркач Федор Богородский, имажинист Анатолий Мариенгоф, создатель «Симфонии гудков» Арсений Авраамов, Михаил Матюшин и менее известные публике фигуры вроде издателя и композитора Владимира Дианина. Выставка обращается к малоизученным феноменам: от поэтического альманаха «Без муз» до авангардной школы дизайна Николая Ильина и свободных художественных мастерских под эгидой ВХУТЕМАСа. Масштаб экспозиции охватывает живопись, графику и уникальные архивы из фондов Третьяковской галереи, Русского музея, ГМИИ им. А.С. Пушкина и десятка других институций.

Проект от создателей ольфакторной выставки 2025 года «Красная Москва. Женщина в большом городе», продолжающий исследование советской повседневности. В центре экспозиции — история о хлебе, перебирающемся из деревни в город, выстроенная по законам гомеровского эпоса: «двадцатилетняя одиссея хлеба», совершающего переход от крестьянского стола к городскому конвейеру в период с 1917 по 1939 год. В рамках выставки будут представлены живопись, предметы декоративно-прикладного творчества, ольфакторные и интерактивные зоны, произведения современных художников, исторические артефакты и инсталляции. Экспозиция объединит более 140 оригинальных работ, среди которых произведения известных мастеров — Бориса Кустодиева, Кузьмы Петрова-Водкина, Ильи Машкова, Давида Штеренберга, Александра Родченко, Михаила Рогинского, Виктора Пивоварова и других. Проект приурочен к 95-летию Хлебозавода № 5, поэтому сама площадка становится частью экспозиции: хлеб здесь производили почти семь десятилетий.

Большой выставочный цикл, посвященный 100-летию сибирского художника Андрея Поздеева. Экспозиция задумана как часть тотального «музея Поздеева» внутри пространства Музейного центра, где на разных этажах будут экспонироваться живопись, графика, документальная фотография, работы из музейных и фондовых собраний и произведения других авторов, продолжающих его художественную традицию. Один из ключевых эпизодов — «Голгофа Поздеева», построенная вокруг почти трехметрового полотна 1981 года, первого произведения знаменитой Библейской серии. Кураторы встраивают творчество Поздеева в широкий контекст сибирского искусства второй половины XX века. По их словам, проект отвечает на вопрос, может ли краевой музей сегодня работать с наследием как с живой коммуникативной средой, а не с архивом.

ГЭС-2 обращается к максимально академичным форматам — натюрморту, портрету и пейзажу — как к отправной точке для разговора о современной визуальной культуре. Выставка прослеживает, как три классических жанра продолжают жить в селфи, рекламе, коротких видео и взаимодействии с искусственным интеллектом. Натюрморт оказывается связан с историей товарного обмена, портрет — с конструированием публичного образа, а пейзаж — с меняющимися отношениями человека и природы от индустриальной революции до цифровой эпохи. Состав участников намеренно разрушает хронологию: рядом оказываются Франс Снейдерс и Казимир Малевич, Марсель Бротарс, «Коллективные действия», Харун Фароки, Вячеслав Колейчук и современные авторы. В результате привычный вопрос «умерла ли живопись?» сменяется более продуктивным: куда на самом деле переместились ее базовые способы видеть мир.

По словам кураторов, это первый в России и один из немногих в мировой музейной практике проектов такого масштаба, целиком посвященный визуальному образу Рима XVI—XVIII веков. Выставка задумана как исчерпывающая энциклопедия Вечного города в эпоху его грандиозной трансформации, когда на руинах античности и средневековой застройки возводилась сияющая столица европейского барокко. Более 400 экспонатов, многие из которых покидают фонды впервые, иллюстрируют, как Рим стал самым изображаемым городом мира. Зритель сможет увидеть терракотовые скульптуры Джанлоренцо Бернини и архитектурные чертежи его вечного оппонента Франческо Борромини, полотна караваджистов и Пьетро да Кортона, меланхоличные руинные пейзажи Гюбера Робера и знаменитые гравюры Джованни Баттиста Пиранези. Проект показывает город на пересечении высокого искусства и повседневности: от пышных религиозных церемоний до сутолоки нищих, кардиналов и паломников.

Глубоко продуманный проект кураторов, которые используют почти 180 произведений не для очередной ретроспективы «отца авангарда», а для гораздо более сложного разговора о его художественном «потомстве», включающем Поля Гогена, Анри Матисса, Пабло Пикассо, Пита Мондриана, Джоан Митчелл, Бриджит Райли и других. Выставка прослеживает, как Сезанн на протяжении почти 100 лет выступал для нового поколения экспериментаторов авторитетной фигурой, а также объектом переосмысления и критики. Отправной точкой служит лавка папаши Танги конца 1880-х (парижский художественный магазин конца XIX века), где авангардисты разглядели в работах Сезанна путь к «чистому» искусству. Проект интересен не только возможностью увидеть выдающиеся произведения, но и самой логикой выставки: вместо линейной истории влияния — сеть присвоений, наследований, несогласий и эстетических конфликтов.

К своему 40-летию парижский Музей декоративного искусства покажет 40 знаковых силуэтов, с помощью которых кураторы предлагают зрителю проследить две параллельные жизни предмета одежды — до и после его превращения в музейный экспонат. Вместо хронологической демонстрации «лучших образцов» они реконструируют двойную жизнь одежды: ее путь от эскиза и швейного цеха до запасника и выставочного манекена. Это нечастый для модных выставок «мета»-формат. В центре — не готовая вещь, а процессы ее создания, консервации и реставрации. Выставка проблематизирует сам акт мумификации: что именно теряет вещь, попадая в коллекцию, и что приобретает.

Первая во Франции крупная выставка женщины-импрессионистки Мэри Кассат, приуроченная к столетию со дня смерти художницы. Кассат, прожившая в Париже шесть десятилетий и бывшая одной из ключевых фигур круга импрессионистов, до сих пор не удостаивалась во французских национальных музеях персональной ретроспективы. Экспозиция выстроена вокруг понятия независимости, которое сама художница называла своим главным жизненным принципом: почти 80 живописных работ, пастелей и гравюр прослеживают ее путь от ученицы старых мастеров до профессиональной художницы, самостоятельно зарабатывавшей на жизнь в преимущественно мужской среде. Отдельный раздел посвящен «Современной женщине» — монументальному панно для Всемирной выставки 1893 года в Чикаго, давно утраченному и воссозданному в виде цифровой реконструкции. Ряд работ из американских собраний будет показан в Европе впервые.

Юрген Теллер, Ник Найт, Дэвид Симс, Коринн Дэй, Дэмиен Херст, Джиллиан Уэринг, Йинка Шонибаре, Вивьен Вествуд, Александр Маккуин, Хуссейн Чалаян — этого списка имен уже хватило бы для привлечения внимания к проекту, однако замысел куратора и бывшего главного редактора британского Vogue Эдварда Эннинфула сложнее простой антологии десятилетия. Он уходит от ностальгической эстетизации, характерной для нынешней волны Y2K-ривайвлов: вместо этого — попытка понять структурные культурные трансформации. Мода, фотография, искусство и дизайн складываются здесь в единый портрет британских 1990-х, когда границы между творческими индустриями стремительно размывались.

Королевская академия художеств в Лондоне осуществляет историческую реконструкцию, возвращая публику в январь 1938 года. Именно тогда широко известная сегодня меценатка Пегги Гуггенхайм открыла на Корк-стрит галерею Guggenheim Jeune, бросив открытый вызов консервативному британскому истеблишменту. Кураторы проделали большую работу, чтобы вновь собрать в одном пространстве ключевые произведения, которые экспонировались на тех самых скандальных показах: от первой персональной выставки Василия Кандинского в Великобритании до шокировавших публику объектов сюрреалистов. 

Лондонская Национальная галерея впервые в истории собирает вместе все девять известных живописных портретов авторства фламандского художника Яна ван Эйка, составляющих половину уцелевшего наследия мастера Северного Возрождения. Выставка фиксирует тектонический сдвиг в истории искусства — момент, когда портрет перестал быть исключительно династическим инструментом и сфокусировался на лицах ремесленников, купцов и родственников художника (как, например, в портрете жены ван Эйка, Маргариты). Главными сенсациями проекта станут воссоединение знаменитой «Четы Арнольфини» с другим портретом того же заказчика, а также показ единственного сохранившегося рисунка ван Эйка — «Портрета пожилого человека», приоткрывающего тайну творческого метода художника.

Как японская гравюра укие-э, китайский театр теней и тибетские буддийские свитки связаны с мангой, аниме, видеоиграми и цифровой культурой XXI века? Музей M+ предлагает рассматривать фантазию не как отдельный жанр эскапизма, а как один из ключевых механизмов развития азиатской визуальной культуры. Четыре раздела охватывают период с XIX столетия до современности: от домодерных традиций через распространение сюрреализма и послевоенный взлет манги и аниме к глобальной экспансии фантастической эстетики в искусстве, архитектуре, моде, кино и дизайне.

Нью-Йоркский музей современного искусства использует исторический шанс: в связи с закрытием парижского Центра Помпиду на реконструкцию, в США впервые за многие десятилетия целиком перевезена легендарная мастерская Константина Бранкузи из тупика Ронсен. Для румынско-французского скульптора ателье было не просто утилитарным пространством для работы, а тотальной инсталляцией, живым организмом, где стирались иерархии между законченным шедевром, черновым наброском и деревянным постаментом. Выставка выстраивает диалог между гастролирующими артефактами и собственной коллекцией MoMA. Зритель получает редкую возможность увидеть скандально известную «Птицу в пространстве» в ее естественной среде обитания — среди самодельной мебели, рабочих инструментов, авторских фотографий и кинохроник.