Выпускная коллекция Кегельс стала одной из первых работ профессиональном пути дизайнера, построенной на изучении архетипов: вдохновением послужила инсталляция Джуди Чикаго «The Dinner Party» конца 70-х с 39 символическими образами мифических и реальных женщин. Художница описывала выставку как символ истории, который лишь намекает на тысячи неизвестных сюжетов и непризнанных героинь, заслуживающих внимания, почестей и места за столом. Версия Кегельс под названием «Supper Club» отсылала к 12 героиням Чикаго, и включала в себя эксцентричные платья с открытой спиной и свадебный наряд из кружева, неожиданно обернутый в полиэтилен. Каждый комплект был сконструирован так, что его можно было не только носить, но и буквально уложить на стол в качестве декоративного элемента.
Знакомьтесь: Джули Кегельс — победитель LVMH Prize-2026
На днях жюри премии LVMH Prize подвели итоги конкурса молодых дизайнеров. За главный приз — 400 000 евро и год менторства от французского конгломерата — соревновались 9 претендентов, о которых мы успели рассказать здесь. Победительницей стала Джули Кегельс — именно ее имя объявила амбассадор Christian Dior Дженнифер Лоуренс на церемонии награждения, которая прошла в фонде Louis Vuitton в Париже. Свой выбор в пользу бельгийского дизайнера члены жюри объяснили так: «Как девушка из Антверпена, создающая одежду для женщин, она подходит к моде «изнутри» — с убеждением, что у женщин может быть множество идентичностей, порой даже в течение одного дня. Ее вещи не навязывают образ, а оставляют пространство для развития личности — под стать тому, как люди перемещаются между ролями, пространствами и ритмом повседневной жизни».
Джули Кегельс — уроженка одного из самых “модных” городов мира — Антверпена. Именно его дизайнер называет своим главным источником вдохновения и основой визуальной ДНК бренда. Мечтать о моде она начала с 5 лет: готовила школьные доклады про Поля Пуаре, Габриэль Шанель и мадам Гре, а после уроков проводила внеклассные часы с местной портнихой, разбираясь в технике кроя. Ее родители не были людьми искусства — но, по словам Джули, именно они привили им с сестрой любовь к культуре, поскольку девочки не пропускали ни одной выставки в местных музеях. Они также познакомили детей с наследием “Антверпенской шестерки”, так что решение о поступлении в Королевскую академию моды в 2017 году было предопределено. Именно там на факультете изящных искусств ее менторами выступили Уолтер Ван Бейрендонк и Дирк Ван Саен.
За два года существования марки Джули успела продемонстрировать свое умение считывать дух времени. Она стала одной из тех, кто предопределил мимолетный, но виральный тренд на бумажные аксессуары, которые выступили в роли главного маркера кризиса модной индустрии. Вы наверняка видели эти стильные самоклеящиеся бусы и ожерелья, которые мелькают в ленте социальных сетей — да-да, за ними стоит новая победительница LVMH Prize 2026.
В интервью W Magazine дизайнер признается, что придумывает целые истории, прежде чем взяться за исполнение вещи: «Я всегда держу в голове группу женщин, и они всегда появляются в разных обличьях, в разных сюжетах. Например: это для той, которая работает в библиотеке, увлекается теннисом и обожает манго — я правда прорабатываю такие детали». Рабочий метод у Кегельс почти ремесленный: обычно она начинает коллекцию с того, что распарывает винтажную одежду (как свою, так и своего бойфренда), чтобы изучить ее изнутри, а для последней показанной на данный момент коллекции дизайнер и вовсе изучала техники обивки диванов. Кроме того, ее одежду можно узнать по фирменному подходу «задом-наперед»: например, по необычной форме жакетов, шорт или даже платьев.
Среди клиенток бренда уже замечена Розалия, а сама Кегельс всего за два года и три коллекции успела стать одним из самых узнаваемых голосов нового бельгийского поколения — того самого, «пост-антверпенского», точкой отсчета которого можно считать Гленна Мартенса. Ее одежда продается на сайтах ритейлеров SSENSE, YOOX и даже российского КМ20. Победа в LVMH Prize вместе с финансовой поддержкой и годом менторства станет для нее первым по-настоящему масштабным испытанием — в первую очередь, на прочность собственной визуальной философии в промышленных масштабах.