Мебель-антистресс и культ бумажных книг: главные тренды дизайна в 2026 году

Бренд Fendi провел интересную параллель со своей знаменитой сумкой Peekaboo (которая в этом году тоже обрела антистресс-поверхность) и новым креслом Peekachill. Предмет представляет собой скульптурную раковину с глубокой пушистой подушкой. Еще одним ответом на запрос о психологическом комфорте стало возвращение надувной мебели: шведский дизайнер Микаэль Аксельссон придумал для коллекции IKEA PS 2026 кресло, в котором воздушные баллоны заключены в специальный каркас. Это решает давнюю проблему неустойчивости подобных вещей, предлагая пользователю ироничный предмет с регулируемой жесткостью. 

Тенденция к созданию мобильного пространства заметна и в растущей популярности микроархитектурных форм, позволяющих возвести «комнату в комнате» и перекроить геометрию жилья без лишнего шума. Легендарный проект дома Чарльза и Рэй Имз (Case Study House No. 8) — икона доступного и яркого «калифорнийского» модернизма 1950-х — был переосмыслен фондом дизайнеров совместно с компанией Kettal в виде строительного «конструктора» из алюминиевых профилей, позволяющего собрать гостевой домик, изолированный офис или павильон у бассейна, меняя масштаб постройки под свои текущие нужды.

Миланская студия NM3 продемонстрировала такой же подход в инсталляции Casa NM3. Вдохновившись знаменитым Velvet and Silk Café Миса ван дер Роэ, авторы полностью отказались от глухих перегородок, сформировав пространство вокруг строгой стальной мебели с помощью текстильных полотен. А бренд 6:AM показал мерцающую стену из выдувных стеклянных кубов, которые позволяют зонировать помещения, сохраняя при этом воздух и естественный свет.

Обращение к одному из самых древних элементов интерьерного декора в 2026 году содержит как тактильное и акустическое, так и повествовательное значение. С одной стороны, плотный текстиль способен поглощать звук и дополнять жесткость некоторых современных интерьеров. С другой — на первый план в таких проектах выходит сторителлинг. Gucci превратили свою экспозицию в галерею из двенадцати гигантских гобеленов ручной работы, рассказывающих историю модного Дома, а Loro Piana экспонировали пледы ручной работы (на один из них ушло 1850 часов работы), посвященные важным для бренда символам, как настенные панно. Наиболее провокационным стало сотрудничество венецианской мануфактуры Rubelli и китайского художника Ай Вэйвэя: они обратились к старинной технике, использующей шелк и золотые нити, и создали с ее помощью полотно с изображением камер видеонаблюдения — парадоксальный артефакт на тему современного цифрового контроля.

Большинство светильников в рамках экспозиций имели подчеркнуто сложные формы, напоминающие скорее современные скульптуры. Например, студия Andrea Claire представила инсталляцию Totemic из гигантских многоярусных бумажных фонарей, закрепленных на каркасе с покрытием из 22-каратного золота; Dior вместе с дизайнером Ноэ Дюшофур-Лорансом поставили цель запечатлеть в муранском стекле и японском бамбуке летящие силуэты юбок New Look, а канадский бренд Bocci показал инсталляцию, которая стремилась придать системам освещения сходство с разноцветной жидкой субстанцией и облаками. Один из самых эффектных экспонатов — система Maap Flos от дизайнера Эрвана Буруллека — интересна тем, что позволяет буквально вручную менять форму светильника так, будто это огромный лист бумаги. Он представляет собой длинную горизонтальную световую панель из мягкого материала со специальными магнитными креплениями. Максимальная длина Maap может занимать более трех метров в пространстве. 

Популярная в прошлом году «теория неожиданного красного» отчасти сменилась запросом на более спокойные, свежие оттенки, не провоцирующие тревожность. Примером стал «unexpected mint» (c англ. — «неожиданный мятный»): этот пастельно-зеленый тон способен образовывать интересные сочетания с элементами интерьеров, построенными на теплой базе песочного и табачного. Подобный прием был замечен в проектах интерьеров студий Studiopepe, Calligaris и на стендах от платформы Artemest. Они использовали именно приглушенный, а не конфликтный кислотно-зеленый цвет, который способен быть гораздо более агрессивным и резким.

Вторичное сырье больше не пытается маскироваться под «натуральные» материалы а, наоборот, стремится подчеркнуть свое происхождение. Такой подход позволяет брендам избежать обвинений в гринвошинге, а потребителю — собственными глазами видеть «след переработки». Японский модный Дом Issey Miyake совместно с архитекторами Ensamble Studio представил коллекцию мебели, вырезанную из плотно спрессованных бумажных рулонов, остающихся после производства их знаменитой плиссированной одежды, а итальянская фабрика Lema внедрила стекло Re-Glassing, полученное из списанных солнечных панелей. Его волнистая, нарочито несовершенная фактура открыто заявляет о своем индустриальном прошлом.

Польский дизайнер Марцин Русак обращается прямо к органическим отходам в виде увядших букетов с цветочных рынков, помещая их в смолу, многослойное стекло и бронзу. Это придает его шкафам и ширмам сходство с музейными витринами или экспонатами старинных «кабинетов редкостей».

Цифровизация провоцирует рост популярности медленного чтения и взаимодействия с физическими книгами, поэтому наличие домашней библиотеки сегодня — яркий жест, подтверждающий способность к концентрации в эпоху клипового мышления. Книжная тема в рамках Миланской недели дизайна была поддержана одним из самых упоминаемых дебютных проектов, созданных брендом Jil Sander под руководством креативного директора Симоне Беллотти. Проект Reference Library подразумевал отбор шестидесяти изданий известными деятелями культуры — от режиссера Софии Копполы до дизайнера Ронана Буруллека. Экспозиция была создана в соавторстве с архитектурным бюро Studioutte и визуально превратила книги в настоящие реликвии, размещенные на индивидуальных хромированных стендах-пюпитрах. Более прикладные проекты продемонстрировали новые примеры дизайна систем хранения. Например, деконструктивистский скульптурный стеллаж Ryo от Нао Тамуру для бренда Porro представляет собой длинные горизонтальные полки из алюминия с подвижными опорами, благодаря которым можно менять ритм и глубину, адаптируя конструкцию под разное количество и формат. Другие варианты заставляют книги то причудливо изгибаться без видимых опор (система Lepid от Kartell), то «парить в невесомости» (как в переиздании известной серии Lago Air Roundy), уже в буквальном смысле превращая факт их присутствия в эстетическое высказывание.