Даже самые смелые из нас в период беременности и перед родами начинают переживать и бояться. Справляемся со стрессом мы все по-своему. Кому-то достаточно «выдыхать тревоги», кто-то уезжает на природу, кто-то медитирует (кстати, недавно редакция HB запустила цикл медитаций), а кому-то обязательно нужно проговаривать свои страхи. Мари Коберидзе, куратор и стилист, о своей беременности в социальных сетях не распространялась, потому что не хотела лишних вопросов. Но для редакции The Symbol сделала исключение — поговорить о своих волнениях Мари решилась со своей подругой детства, журналистом ИД «Коммерсантъ» — Нателой Поцхверия. Натела, сама дважды мама двух девочек Софии и Тинатин, балансировала между ролями журналиста и просто мамы, потому разговор получился сложный, но важный. А главное — честный. Натела: Не будем скрывать давнего знакомства. Мы с тобой много говорили про беременность и роды, когда я ждала своих малышек. Но вот так под запись на эту тему не беседовали никогда. И тем не менее, начну с простого, как ты себя чувствуешь? Мари: Хорошо! Я только что вынырнула из домашней випасаны, ни с кем не разговаривала все выходные, и вот ты первый человек. Было потрясающе — постоянная медитация, погружение в новые ощущения, которые я до шестого месяца даже не осознавала. Только в третьем триместре поняла, что вообще-то я беременна. Даже муж шутил, что я не соответствую образу беременной (смеется). Натела: Мы договорились, что это не будет разговор в жанре «все хорошо, мир прекрасен, птички поют», «я — центр вселенной», но иногда мне кажется, что психика беременной женщины действительно создает вокруг нее огромный защитный мягкий кокон, который сглаживает весь негатив. И тем не менее, вот мы с тобой затронули первый пласт проблем, с которым сталкиваются современные беременные. Понимаю, что Вадим (Вадим Жоля, супруг Мари) шутил, и к нему это не относится, но мы действительно живем в обществе, где образу беременной нужно «соответствовать» по мнению многих. Моя подруга почти 10 лет пыталась забеременеть, в итоге родила полгода назад, и в соцсетях получила волну негативных комментариев за то, что в разгар пандемии беременная летала на показы в Милан. По мнению комментаторов она вела себя легкомысленно. Как ты понимаешь, ведущего беременность врача в комментариях не было. Я сама, когда была беременная, много путешествовала. В том числе на третьем месяце испытала все прелести токсикоза в мишленовском ресторане в Куршевеле, а на пятом месяце слетала в Индию на ретрит, и мне тоже «прилетело» за Индию. Есть и масса других «должна». Ты себе образ беременной как-то представляла? Мари: Я понимаю, что ты имеешь в виду. Особенно в эпоху соцсетей делать правильно — невозможно. У меня не так много беременных было в окружении. Если кого-то и встречала, то либо дальние знакомые на мероприятиях — красивые и нарядные, либо незнакомки на улицах — чаще всего женщины в бесформенных платьях, неуклюжие и неповоротливые. И тем не менее был один образ, который меня вдохновляет до сих пор. Мне наверное, было лет 11, я была в гостях с мамой, и вдруг в комнату буквально впорхнула беременная женщина в шелковом черном платье времен Тома Форда в Yves Saint Laurent — минималистичное, но с марокканскими элементами. И в балетках, которые завязывались на щиколотке шелковыми лентами — из той же коллекции. Тогда я себе сказала — хочу вот так, когда вырасту. Сейчас мне нравится и то, как я выгляжу, и как себя чувствую. Но мне не с чем сравнивать, в отличие от тебя. Натела: Да уж. У меня были две совершенно разные беременности. Первая — вот точно, как ты описываешь — на крыльях любви в красивых платьях (я тогда даже думала, что одежда для беременных — выдумка. Зачем, если есть А-силуэт. А вот вторая беременность — видимо из-за накопившегося недосыпа после рождения первой малышки — в растянутых спортивных костюмах с токсикозом, сонливостью, паническими атаками и прочими «радостями». Поэтому, когда у меня спрашивают — чего ждать от беременности, я пожимаю плечами и отвечаю «Не знаю». Мари: Не просто так в некоторых африканских племенах муж обязан спать в другой палатке после рождения ребенка до тех пор, пока малыш не будет уверенно стоять на ногах — то есть примерно года два. Одна моя знакомая, счастливая мать пяти детей, сказала мне: «Мари, когда я родила пятого, я поняла, что я ничего об этом не знаю». От мысли, что рождаются новые люди — у меня мурашки до сих пор. Мне кажется, когда дети приходят в жизнь — это такой level up, который невозможно сравнить ни с чем другим, аналогов нет. Натела: Сейчас скажу жуткую вещь, но с высоты, кхм, прожитого опыта, понимаю, что для меня беременность — намного более счастливый момент, чем даже само рождение ребенка. Тебе дано 9 месяцев, чтобы прочувствовать весь спектр счастья. Когда рождается ребенок, у тебя есть время примерно до первого кормления и первых коликов (смеется). Фрейд считал, что женщины бесконечно завидуют мужскому фаллосу, а мне кажется, это мужчины должны завидовать состоянию беременности. Мари: Вот мы открыли ящик Пандоры (смеется)! Я даже начинать говорить на эту тему не буду, потому что мысли об уникальности женского организма меня буквально приводят в какой-то экзальтированный восторг. Вадим же надо мной постоянно подтрунивает и так помогает сохранять связь с реальностью, иначе я бы давно вылетела в открытый космос (смеется). Вадим поддержал мое решение никому не говорить о беременности, пока я сама не осознаю, что со мной происходит и не буду готова. Натела: К чему тебе нужно было готовиться? Мари: Представь, лежу я на диване, закинув ногу на ногу, с очень умным видом вещаю моей подруге Инне в трубку, что вот я наконец-то готова задуматься о детях, но прежде запущу три проекта, закончу ремонт, завершу курс вакуумного дыхания, чтобы получить идеальный пресс, и еще вот голодание надо повторить. А она мне смеется в трубку и как ультра рациональный человек знает, к чему приводят такие умные разговоры, и просто сказала: «Будет так, как у тебя должно быть, и вообще ни о чем не беспокойся, у тебя шикарная фигура, образ жизни, твоя карьера уже прекрасна и все нормально, это ничему не помешает, нет никакого такого глобального стопа, все свои проекты ты закончишь». Во время того разговора я уже была беременна, хоть и не знала. Мне почему-то казалось, что после рождения ребенка я должна буду выключиться. Это моя установка. Мама рассказывала, как важен контакт с ребенком, как важно, что не няня, а мама занимается ребенком, как важно правильное питание, которое именно мама готовит, какие-то простые семейные ценности она мне закладывала, и я до сих пор их разделяю. Мне нравятся мои установки, но оказалось, что жизнь не надо ставить на паузу. Беременность — это тоже часть течения жизни. Просто некоторые асаны в йоге пока приходится игнорировать. Когда я узнала о беременности, у меня началась паника Натела: Не прими это как упрек или нравоучение, просто я предполагаю, что сейчас подумали многие мамы. «Это она еще не родила, поэтому такая благостная». Только когда весь мир посидел в локдауне, стало понятно, что быть мамой в декрете в XXI веке — неестественно. Ты реально иногда изолирован в четырех стенах с ребенком, который, возможно, еще и беспокойно спит, хотя всю истории женщины рожали в общинах, в больших семьях под одной крышей, когда всегда было кому покачать ребенка. Я сама из тех мам, чей малыш спал 40 минут максимум. И со мной случилось то, что происходит со многими — страх, нет, ужас, что ты остался за бортом жизни. Это было трудно принять, особенно когда в соцсетях смотришь на эту кипучую деятельность всех вокруг. А ты только успеваешь, что снять майку с отрыжкой и надеть новую. Когда родилась Тина, уже все было намного проще. Да и спала Тинико по три часа без укачиваний и танцов с бубнами. С Софико мне удалось провести достаточно времени вместе, без нянь. Но с диким недосыпом. Помощь мы взяли, когда родилась Тина. Сейчас я жалею, что с Тиной буквально выскочила на работу и как будто бы не додала ей чего-то. Не погнездовалась достаточно, не покормила, сколько хотела. Все в погоне за проектами и карьерой. Именно потому, что думала, жизнь встала на паузу. Говорю и понимаю, сколько же у меня неврозов (смеется). Ты об этом в каком-то похожем ключе думаешь? Мари: Я сейчас немного отвлеченно отвечу. Есть такая медитация — 100 дыханий. Вдох-выдох 100 раз. Казалось бы, ничего сложного. Но я каждый раз улетаю в мыслях где-то на 50-м дыхании и все время борюсь с желанием закончить пораньше. Сейчас, во время випасаны, я себе сказала: «Мари, медитация — самое короткое время дня, насладись им». Меня это очень круто мотивировало. И то, о чем говоришь ты, подтверждает мою теорию — первые 2 года жизни малыша пройдет быстрее, чем я думаю. У меня уже не будет с этим ребенком первых лет. У меня есть представление, что я точно хочу — долго кормить, сколько смогу, сколько будет молока. Я даже думала, что не хочу няню первые три месяца, но тут вмешался мой рациональный муж. Как я уже говорила, Вадим не дает мне улететь в астрал, поэтому он настоял, что няня нужна с первых дней, на подмогу. Чтобы я была, как это модно говорить, в ресурсе. Я хочу, чтобы ребенок спал либо с нами, либо очень близко к кроватке. И так далее. Натела: Вадим прав, я бы это немножко по-другому назвала, не няня ребенку, а няня маме. Мне, например, очень не хватало с Софико человека, который будет на подхвате. Все лавры и любовь — маме, а она как тот плотник, который чинит крышу — вроде все то же самое на вид, ничего не изменилось, а какое дело сделано! Скажи мне, ты капризничала, как героиня рассказа О’Генри, ради которой супруг ушел в ночь за персиками, а когда вернулся после ряда происшествий, победно держа персик, буквально добытый в бою, она вспомнила, что вообще-то хотела апельсины? Мари: Я все ждала этого! Вадим постоянно звонил перед тем, как вернуться домой и спрашивал, ну что, я везу мороженое с селедкой? Я говорила, нет, я опять не хочу. То есть у меня каких-то ярких капризов, изменений эмоционального фона не произошло — все было ровно и классно. Но из-за отсутствия цикла у меня прошли все перепады настроения. Точнее, у меня только один перепад возможен — эмоциональный подъем и смех в голос. В остальное время мне просто спокойно и радостно. А когда у нас случился ряд грустных событий в семье, я искренне по-детски плакала. Говорят, слезы и смех — лучший детокс. О! И еще нос! Если такое обостренное обоняние останется и после беременности, пойду в парфюмерный бизнес. Я теперь различаю все запахи. Знаешь, после дождя так здесь мокрая хвойная шишка, здесь пахнет орешник, здесь трава — все приносит большое удовольствие, даже когда в город еду на машине. Может быть, это «послековидный» обонятельный ренессанс, но мне нравится. Натела: А мне нравится, что ты так наслаждаешься каждой секундой своей жизни. Я говорю с тобой и буквально наполняюсь изнутри спокойствием. Ты много читала о беременности и родах? Мари: Ой, одну книгу, когда узнала, что жду ребенка. Вторую, когда врач спросил что-то про плаценту. Немного. Натела: Ну, это ровно на две книги больше, чем читала о родах я. Но я боялась прочитать что-то и испугаться. В итоге у меня есть одна «страшилка», и без книг. В первую беременность я ходила на анализы почти каждую неделю, как на работу. Как-то меня буквально попросили пойти перевернуть плод, чтобы врачу было удобнее смотреть на УЗИ. На мои округлившиеся глаза — мне предложили «попрыгать». Потом ребенку ставили синдром Дауна, потом, на втором скрининге, говорили, что мозг какой-то не такой. Хорошо, что я с мужем приходила оба раза получать результаты. Помню еще странный разговор с врачом, ведущим беременность, мол, надо решать, будем ли ставить вопрос. Я ничего не понимала, вмешался папа, он тоже врач, поэтому спросил прямо: «Ну, допустим, синдром Дауна. Эти исследования могут что-то изменить? Нужно будет назначить какую-то терапию?» Врач ответила «Нет, никакой терапии, просто наблюдать». Тогда папа обратился ко мне: «Если синдром Дауна, ты будешь делать аборт?» Только тут я поняла, какой вопрос передо мной ставили. В ужасе завопила «Конечно, нет, буду рожать любого». И только тогда от меня отстали с вопросами. В итоге я ушла из той клиники в другую, и все эти диагнозы ради дополнительных платных обследований прекратились. Но до сих пор помню эти крики в коридоре: «Поцхверия, зайдите в кабинет. У вас там что-то не то с плодом». Софка родилась совершенно здоровая — 9 из 10 по Апгару. С Тинико я просто игнорировала все анализы и сходила только на три скрининга. И то, лишь бы получить больничный лист. Я бы хотела подчеркнуть, что мой пример — это лишь мой опыт. И я бы не хотела, чтобы будущие мамы брали его за основу, потому что решение о здоровье своего ребенка, о необходимых или нет дополнительных исследованиях, каждая мама должна принимать самостоятельно. Как у тебя с этим? Мари: Когда я узнала о беременности, у меня началась паника! Что делать? Я гостила у мамы на даче, сделала несколько тестов подряд, и все показывали положительный результат. Я так разнервничалась, что уехала домой и только в дороге сообразила, что не сказала маме! Тут же ей позвонила и спросила: «Что делать?». Моя гениальная мама, обожаю, удивилась, конечно, почему я лично не сообщила, но велела расслабиться и получать удовольствие: «Просто живи». Мой гинеколог подтвердила беременность и сказала то же самое. Истории опытных подруг я держала в голове и была готова к тому, что меня будут постоянно хотеть дополнительно обследовать. Я прочитала книгу одной известной врача-акушерки с Бали, там она пишет, что медицина нужна, чтобы спасти человеческую жизнь, но так уж вышло в угоду коммерции, что многие ненужные процедуры превратились в норму для здоровых детей, для здоровых матерей, для здорового рождения. И в итоге на любом чихе, на любом этапе беременности и рождения ребенка некоторые врачи (конечно, не все) пытаются заработать деньги. Потом моя знакомая, мама троих детей и, кажется, современная реинкарнация Будды, дала своего врача, который не пугает и все очень правильно делает с точки зрения доказательной медицины. Я пока не часто у нее бывала, хотя вот недавно она меня позвала зайти через две недели. Слишком скоро! Посмотрим. Натела: Чтобы не думать о действительно страшных вещах, психика подсовывает нам менее значимые страхи. Так одна моя приятельница волновалась, что врачи будут осуждать ее за отсутствие педикюра. Я боялась, что не доеду до роддома и рожу прямо в такси. У тебя есть какие-то иррациональные страхи сейчас? Мари: Есть. Моя большая мечта — это так называемые «лотосовые роды», с минимальным врачебным вмешательством. Чтобы плацента была сохранена надолго, чтобы ребенок все-все из нее получил. Но у этой моей мечты есть обратная сторона — страх, что меня не спросят, что врачи вмешаются, что роды будут сложными. Натела: Прости, не поняла, ты хочешь рожать дома? Мари: Первого ребенка — ни за что! В клинике можно получить не только абсолютно домашний комфорт, но еще и реанимацию в придачу. Суть лотосовых родов в том, чтобы рожать без анестезии, а после держать плаценту как можно дольше в контакте с ребенком. Найти врача, который это исповедует, в России непросто. И вот я боюсь, что мне будут говорить: «Да-да-да, все сделаем как вы хотите», а в итоге обещание будет нарушено, не из-за реальной угрозы (тут врачам все карты в руки), а потому что так понятнее и удобнее. Мне просто хотелось бы, чтобы все происходило в рамках действительно рационального, взвешенного выбора. Конечно, я не буду мешать врачам, если что-то пойдет не так. Натела: Объясни, пожалуйста, про плаценту... Мари: Плаценту оставляют в контакте с ребенком — в идеале на 7 дней, ее кладут в специальную ванночку, доулы это все знают, и она отдает все, что можно только отдать за эти 7 дней ребенку. И в конце контакт с плацентой сам пересыхает. Так рожали в давние времена, это самый естественный способ. Есть вариации, когда лотосовое рождение не полное, а частичное. Ну, например, несколько часов, несколько дней, в зависимости от пожеланий и возможностей по уходу за этой плацентой у родителей. Мне подойдет любой вариант. Насколько я знаю, даже 3 минуты контакта с плацентой дает 30% стволовых клеток, полезных веществ и крови, которые нужно отдать ребенку, которые принадлежат по праву ему. Три минуты, конечно, маловато, поэтому я думаю, что сколько будет возможность ухаживать за плацентой, столько и буду. Если контакт не отсыхает, его пережигают свечой или перерезают нитью. Но вот огонь – классно, это китайский метод. Натела: Во мне сейчас борются две женщины. Одна хочет взорваться проповедью и рассказать, что рожала второй раз без анестезии и не хочет повторять, а вторая перекрикивает первую и урезонивает, типа «Тише, тише, каждый сам решает, чего и как хочешь». Мари: Кто побеждает? Натела: Пока ничья. Как ты справляешься с непрошенными советами? Мари: Знаешь, я намеренно себя от этого огораживаю. Я поделилась в двух словах с моей мамой тем, что сама знаю про лотосовые роды и посоветовала ей почитать книжку, если она хочет со мной об этом поговорить. Сознательно не выхожу на острые темы, потому что я знаю, что любая альтернатива, любые непопулярные методы всегда вызывают дискуссию и желание защитить, предостеречь, уберечь. С тобой я делюсь, потому что знаю, что в случае твоего раздвоения личности обязательно победит дружба. Натела: Так, но мы собираемся про это написать на большую аудитория. Мари: Да. Я готова об этом сказать один раз громко и больше вживую ни с кем не обсуждать. Только с теми, кто в теме и кто может дать очень интересный инсайд, опыт, который они пережили — например, с моей новой учительницей по йоге, которая как раз рожала на Бали в том самом центре и сохранила плаценту на 5 дней. Либо с теми людьми, которые будут толерантны, как ты. Я согласна с твоей второй рациональной половиной, я бы ее назвала немножечко еще, знаешь, такой тревожной. Потому что, конечно, всегда может быть все не так, как ты придумал. Но как сказал Сальвадор Дали, не бойтесь стремиться к совершенству, оно вам все равно не грозит. Гениально! А перед врачами я преклоняюсь. Ты сама знаешь, как мы твоего папу любим дружно всей семьей. Как много людей врачи спасают ежеминутно. Сейчас у сына моей подруги нашли опухоль в мозге. Ему сделали трепанацию черепа, он жив! И я очень уважаю то, что они делают, это тоже магия. Мне, с одной стороны, важно найти человека, который меня услышит, и, с другой, расслабиться, довериться и уже не вникать дальше в те подробности, в которых, как ты сказала, мы не компетентны. Cуть осознанности для меня — просто понимать свои состояния и отслеживать их, не жить импульсами Натела: Не лезть, куда не приглашают, вообще по жизни полезный навык. Я помню, будучи беременной, опубликовала пост в Фейсбуке (Социальная сеть признана экстремистской и запрещена на территории Российской Федерации), нет ли у кого скидки в детском магазине, который продает белые круглые кровати. Я получила 300 комментариев, где все родители в ленте считали крайне важным сообщить мне, в каких кроватях спали их дети и почему они лучше. И только одна девушка написала, что продает как раз такую кровать, но черного цвета. Это было только началом выступления громкого хора, звучавшего отовсюду с песней под названием «Мы знаем, как лучше». Мари: На такие моменты я нашла свой ответ. Просто всегда откровенно говорю, что я чувствую. Знаешь, как робот: я сейчас чувствую то-то, то-то. Могу откровенно заявить: я не готова говорить об этом. Мне не интересна эта тема. Я очень часто использую такой метод, чтобы не заводить разговор в то русло, в которое не нужно. Я даже не представляю, что меня ждет. И наверняка будет столько приключений, что они, конечно, выведут из состояния дзен-буддизма. Поддержка Вадима будет очень нужна. Но уже сейчас мы придумали какие-то свои способы справляться. Например, я говорю: «Ты знаешь, я хандрю, настроение минус 100, хочу съесть весь мир. Знай, пожалуйста, об этом, сделай скидку на то, что происходит». В этом, наверное, суть осознанности для меня — просто понимать свои состояния и отслеживать их, не жить импульсами. Моя приятельница поделилась своей историей. Несколько месяцев после родов она была в тяжелом состоянии. Муж всячески ее подбадривал, помогал, как мог. Она продолжала падать. В итоге он устал и в сердцах сказал: «Твое счастье не зависит от внешних факторов. Если ты хочешь, чтобы тебе было хорошо, это в твоих силах. Начинай включайся в счастье. Я умываю руки». Сперва она впала в состояние шока, первая мысль — не поддерживает, как он может так, когда мне тяжело! Но дальше мысли в голове завертелись в нужную сторону. Натела: Настоящие депрессии советом мужа не лечатся, к сожалению. Но я понимаю, что ты имеешь в виду скорее всего состояние сильной хандры, в которое мы все умеем себя загнать. Мари: Именно! Я сейчас уведу нас в солнечные размышления о сердце вселенной, но помнишь эту песню «Don’t worry, be happy» — я недавно слушала ее в машине и от неожиданного осознания аж подпрыгнула. Don’t worry — перестань волноваться, соверши над собой усилие. Be Happy, будь счастливым — это же тоже действие! Активное волевое действие. И я тогда решила, что быть счастливым человеком — большая работа. Ее можно даже выбрать своей профессией. И это труд, это действительно труд, для этого приходится постоянно расти, постоянно чиститься, постоянно встречаться со своими страхами, о которых мы сегодня с тобой решили поговорить. Открывать эти двери и заглядывать: а что внутри? Потому что их, конечно, полным-полно, но когда открываешь, вдруг становится все так намного интереснее. Натела: Я думаю, что это лучший итог нашего с тобой разговора сегодня. Ведь на самом деле осознанность — она не в миссионерском размахивании флагами, а в том, чтоб просто жить свою жизнь так, как ты считаешь нужным, с уважением относиться к чужим страхам, к чужому возможному непринятию твоего образа жизни, но при этом твердо стоять на своих принципах, которые никому не вредят. И мне кажется, что это, наверное, лучшее, что мы можем дать своим детям: умение жить вот так. Мари: Мне нравится этот вывод, я бы к нему добавила вот что. В детстве я была уверена, что к 25 годам у меня уже будет 3 ребенка. И оборачиваясь назад, я понимаю, насколько здорово, что я жду ребенка именно сейчас, в 30 лет, когда я выкарабкиваюсь из собственной инфантильности. Эти 9 месяцев даны не зря. Потому что это то время, которого должно хватить, чтобы закрыть те вопросы, которые еще были не закрыты, и чтобы вступить в эту роль взрослым, зрелым хотя бы в какой-то степени человеком. И вот, наверное, последний такой страх, который я могу сегодня добросить в наше корыто, это страх как раз оказаться с ребенком на руках, будучи маленькой девочкой самой. Когда приходится спрашивать все время совета у родителей, у няни, у врача, что происходит, что делать. Возможно, придется где-то спросить, но я имею в виду спросить на уровне диалога на равных, когда ты осведомлен, когда ты чувствуешь свою какую-то такую зрелость, ответственность за принятые решения. И вот мне страшно, потому что пока я ничего не знаю и вот потихоньку, потихоньку закрываю эти вопросы, я чувствую, как пазл складывается, и, возможно, я успею к этому времени такой, знаешь, полноценной львицей встать в эту роль. Вот такая еще классная мечта. Натела: Пусть получится! Photographer: ЕВГЕНИЙ ШИШКИН @li_ne_agency @eugeneshishkin Lighting Assistant: АНДРЕЙ ХАРЫБИН @boldmoscow @kharybin.an Stylist: КСЕНИЯ ПРОСКУРЯКОВА @ksenyapro Stylist assistant: АНАСТАСИЯ ГРОМОВИК @rihrih5 MUA: ИРИНА КАПТУРОВА @irina_kapturova Producer: НИНА ЛОБЫКИНА @li_ne_agency
