Почему мы снова хотим носить Missoni

Почему мы вообще говорим о нем как об архиве? Все просто. Наше внимание было приковано совсем к другим именам. Герои продаж и социальных сетей: Chanel, Saint Laurent, Dior, Prada, Miu Miu, Gucci, Chloé и Loewe. Они задают повестку и выпускают хиты сезона. На фоне бесконечных разговоров о них он словно оказался вне общего шума. Не исчез — просто перестал быть в новостной повестке. Но вспомнив знаменитый зигзаг, мы решили разобраться, чем живет один из самых узнаваемых Домов.

История Missoni началась в 1953 году, когда супруги Миссони открыли небольшое трикотажное производство в Галларате. Они очень быстро разделили роли, и именно это стало одной из причин будущего успеха. Розита отвечала за силуэты, а Оттавио — за рисунок и сложные цветовые сочетания.

1966 год — переломный момент, изменивший все. В июне прошел первый показ в миланском Teatro Gerolamo. Смелый взгляд на трикотаж сразу выделил их среди остальных, а о молодой итальянской марке заговорили далеко за пределами Галларате.

У большинства Домов есть свой логотип. У Missoni эту роль играет сам рисунок. Он так прочно вплетен в ДНК, что его легко узнают даже те, кто далек от индустрии. Как он появился?

Первые машины позволяли работать лишь с простыми полосами и однотонным трикотажем. Все изменилось после появления рашель-машины, открывшей совершенно другие возможности. На шоу осень-зима 1967 «родился» тот самый зигзагообразный орнамент «шеврон». Благодаря особому переплетению нитей он выглядит объемным, живым и словно движется вместе с тканью. Кстати, этот мотив вышел за рамки моды: он также украшает предметы интерьера и арт-объекты. А источником для вдохновения нередко становятся элементы искусства Южной Америки, Африки и Индии.

Сама Розита Миссони не раз говорила, что одежду должны покупать не ради трендов, а потому, что ее хочется носить. В этом и кроется весь секрет успеха.

Missoni долгое время оставался исключительно семейным делом. После основателей к работе подключились их дети, а затем и внуки. Анджела Миссони почти четверть века отвечала за творческий почерк, но в 2021 году приняла решение уйти. Сейчас она занимает должность президента компании.

Ее место на некоторое время занял Альберто Калири. Он, кстати, 15 лет был правой рукой Анджелы. Многие ожидали, что именно он станет преемником, но руководство выбрало другой путь. Им хотелось перезапуска, привлечь молодую аудиторию и посмотреть на всю концепцию глазами человека со стороны.

В 2022 году креативное кресло впервые занял дизайнеру не из семьи. Им стал Филиппо Грациоли, успевший поработать в Givenchy, Burberry и Maison Margiela. Он попытался омолодить бренд, выбрав путь более лаконичной и чувственной эстетики. Но, конечно, это был не минимализм в привычном нам смысле. Хотя Грациоли добавил свежести и динамики, его видение слишком расходилось с традиционными кодами. Критики, в том числе Business of Fashion, отмечали, что отказ от сложных узоров и богатой палитры заметно упростил визуальный язык. Эксперимент скорее не удался.

Сегодня за творческое направление вновь отвечает Альберто Калири. Он работает в марке с конца 1990-х и прекрасно знает ее, чтит и любит. Вместо радикальных перемен модельер делает ставку на сильные стороны: выразительность, сложную технику вязки и узнаваемую палитру.

Он не гонится за мимолетными трендами, а развивает наследие. Калири сумел вернуть ощущение легкости, сделав вещи более понятными для разных поколений. Мы снова видим фактуру, многослойность, фирменные тона и тот самый баланс между комфортом и выразительностью. Бренд больше не пытается заново придумать себя — он возвращается к тому, что у него получается лучше всего.

После периода однотипных серо-бежевых образов мы тянемся к индивидуальности. Суть никогда не заключалась только в принте. Многие пытались копировать его, но за ним всегда стояла гораздо более глубокая идея — любовь к цвету, ремесленному мастерству и дольче вита.