Стилист Анастасия Соломеина о трендах, работе с Софьей Эрнст и красоте несовершенства

Вы учились на художника по костюмам кино и телевидения в Штиглице — как этот опыт повлиял на дальнейший профессиональный путь?

Благодаря своему образованию я уверенно стою на ногах — у меня за плечами академическая школа, которая важна всем. Ни на что не променяла бы и никогда не забуду Академию Штиглица. Во время учебы я буквально жила в ее стенах: архитектура и интерьер здания очень повлияли на меня. Целыми днями мы рисовали, творили, шили, конструировали — и, конечно же, прогуливали психологию и физкультуру. Каждый семестр мы создавалии реконструкции европейского костюма. Мне приходилось искать выкройки, ткани с похожими паттернами, зачастую шить и расшивать изделия вручную. Декоративно-прикладная живопись и технический рисунок тоже особым образом на меня повлияли. С третьего курса я уже работала как самостоятельный художник по костюму в театрах. Мне не хотелось, чтобы образование пропадало даром, поэтому я поставила перед собой задачу работать по специальности. Считаю, что это довольно сложно, но моя любовь к ремеслу и смелость победили — так, еще будучи студенткой, я уже работала с режиссерами.

С чего началась ваша карьера стилиста?

Моя карьера стилиста началась с работы в бренде Sorelle Era. Меня позвали стилизовать их зимнюю коллекцию — одну из самых навороченных и сложных. Я числилась там как стилист и даже сет-дизайнер. Специально для этого проекта я создала китайские зонтики, густо украшенные перьями — помню, они стали виральными в социальных сетях. Эта съемка переросла в большую и долгую любовь: потом почти все самые театральные коллекции и кампейны бренда на протяжении долгого времени стилизовала я.

Многие думают, что стилист — это человек, который просто хорошо одевается и хорошо одевает других. Что в этой профессии люди понимают совершенно неправильно?

В профессии стилиста люди заблуждаются в двух вещах. Первое — что вы покупаете человека, который вас только лишь обслуживает. Это неверное суждение. Второе: стилист как профессия — это несерьезно и просто развлечение. Это тоже ложь.

Как бы вы описали свой стиль?

Думаю, я очень эклектичный человек, и с самого начала такой была. Сейчас меня все больше внутренне увлекает эклектика и глэм-гранж. А вообще я люблю все стили и течения, меня вдохновляет абсолютно все. 

Насколько внешний вид самого стилиста — это его профессиональная визитная карточка? Например, с фитнес-инструктором все просто: смотришь на его форму и понимаешь, чего можно достичь. Со стилистами работает та же логика?

Считаю, что внешний вид должен быть просто опрятен и чист. Самое важное — это речь и энергия. Ты можешь не носить вещи с последних кутюрных показов, но быть при этом генератором нового видения для своего героя — раскрывать его характер и задачи, отделяя референсы от простого любования до их реального использования. Вот в чем задача стилиста. Еще важна ваша речь, способность говорить, быть хорошо образованным.

Вам кажется, что мода становится смелее или, наоборот, безопаснее?

Мода становится безопаснее, продуманнее, послушнее и рафинированнее. Панка в моде все меньше — как в крое, так и в ручном труде.

Насколько много импровизации в вашей работе?

В работе стилиста всегда много импровизации, но самое главное — уметь работать в сжатых сроках. Как показывает практика, я обожаю работать только в экстремальных условиях: наслоенные проекты, сложные задачи и невыполнимые цели.

Чем звездный клиент принципиально отличается от обычного?

Если честно, для меня не звездный клиент такой же звездный. Отличий нет. Отличие может быть только в поставленных задачах.

Был ли в вашей карьере профессиональный отказ, который в итоге оказался полезным?

Да, меня не взяли работать в пару мест, куда я очень хотела попасть. В итоге я получила вместо этого реализацию собственного потенциала, работая на себя.

Как вы работаете с ограничениями? Например, когда клиент говорит: «Я это никогда не надену» или «Мне это не идет». Вы убеждаете, спорите или ищете другой путь?

Все зависит от моего настроения внутри. Я люблю ограничения, поэтому если чувствую, что должна уступить — уступаю. Спорить тоже могу, если способна обосновать свою позицию и понимаю, что моя настойчивость во благо.

Вы работаете с Софьей Эрнст. Когда сотрудничаешь с одним человеком много лет, образ развивается вместе с ним. Как понять, что пора выйти из привычной зоны и предложить что-то совершенно новое, а не просто совершенствовать уже найденную формулу?

В случае нашего союза предлагать что-то новое почти бессмысленно — мы уже испробовали почти все стили.

Что сегодня важнее: индивидуальность или попадание в тренды?

Важнее индивидуальность. Считаю, что раскрытие моих навыков еще в театрах ранее привело к тому, что теперь я работаю как стилист со своими героями — так же, как художник по костюму.

Как соцсети изменили вкус людей?

Соцсети разделили людей на два лагеря, почти во всех случаях лишив их фантазии и свободы полета. Одни, чтобы быть принятыми, подстраиваются под тренды. Другие хорошо разбираются в референсах, но почти не умеют их перерабатывать.

В одном из интервью вы говорили, что любите сочетать вещи разных эпох. Где для вас проходит грань между смелым стилистическим экспериментом и визуальным шумом?

Я люблю совмещать вещи разных эпох, потому что, как уже говорила выше, мое высшее образование не остается в стороне. В это вложено столько часов, что ты даже сам неосознанно тянешься к вещи, от которой «пахнет» прошлым. Поскольку мы изучали историю костюма, я понимаю примерные взаимодействия и связи между странами, цветами, эпохами и так далее.

За кем из коллег по цеху вы следите — в России и за рубежом?

Я не слежу за своими коллегами. Я хочу быть в вакууме и не осязать то, что вдохновляет их на сегодняшний день. Это сохраняет мою индивидуальность в том числе. Что касается модных инсайдеров зарубежом, я подписана в основном на держателей винтажа, хранителей архивов, художников по костюмам и главных редакторов.

Сейчас многие молодые бренды строятся вокруг идеи «локальности». Как вы думаете, что должно произойти, чтобы российская мода стала интересна не только внутри страны, но и за ее пределами?

Российская мода интересна за рубежом — точнее, некоторый кутюр. Вот, например, мой бренд номер один — Вячеслав Михайлович Зайцев. Это маэстро, которым восхищался сам Пьер Карден. Никто друг другу не подражал.

Как появилась идея запустить бренд Colomeinysh? Это было продолжением вашей работы стилистом или попыткой закрыть потребность, которую вы постоянно видели у клиентов?

Высшее образование погрузило меня в систему сопротивления: я закончила вуз с красным дипломом, а в рамках выпускной работы сделала вместо четырех костюмов — двадцать четыре. Но это не мешало моим руководителям говорить, что я слабая женщина. Именно тогда родилась идея имени, которое не выдавало бы пол: русские фамилии устроены так, что по ним сразу понятен пол человека, а Colomeinysh — слово бесполое, никто не узнает, кто ты. Раньше я не выкладывала в соцсетях свои фотографии, поэтому долго сохранялась интрига — мужчина это или женщина, — и это было мне на руку. Бренд появился именно в тот период, когда я училась взахлеб: делала исторические корсеты и перчатки из брендовых тканей, которые покупала со стипендии на стоках. И, поверьте, продукт и его подача выглядели так, будто за ними стоит большая компания, где все продумано, есть коммерческий директор и прочее. Но на самом деле за этим стояла одна девушка, которая шила круглые сутки и не знала усталости, сама рисовала логотип на айпаде и выставлялась в шоурумах.

Во французском фильме «Heel Peel» вы выступили художником по костюмам. Как строилась работа над визуальным языком героев? В какой момент костюм перестает быть просто одеждой и становится частью драматургии?

В парижском фильме «Heel Peel» есть оперная певица — мой любимый герой. Обожаю афроамериканцев. Такие талантливые, одаренные люди. Я решила снова включить свою любимую эклектику: да, есть привычные перья, стразы, которые носят оперные дивы. Но героиня у меня — в плаще из прозрачной клеенки, а на голове у нее тюрбан из половых тряпок и зеленые перья экзотических птиц. Чем не часть драматургии?

Есть ли дизайнер или конкретное архивное шоу, которое до сих пор остается для вас источником вдохновения? Что вы в нем находите спустя годы?

Ну конечно, дизайнер номер один — последний кутюрный гений и творец Джон Гальяно. Все шоу, все коллекции — все обожаю в Гальяно. Еще в три года я увидела фильм «Мулен Руж!», и он повлиял на мой стиль на всю жизнь. Кстати, свой последний день рождения я отмечала именно там, в Париже. Уже внутри этого легендарного кабаре я сидела и тихо плакала от катарсиса.

Бывает ли, что вдохновение приходит не из красоты, а из чего-то странного, несовершенного или даже отталкивающего?

Деструктив в моем случае как раз дает возможность роста. Я из всего плохого и «уродского» хочу вылепить продукт.

Сегодня хороший вкус часто связывают с насмотренностью: чем больше ты видел, тем шире твой взгляд. Как вы сами развиваете насмотренность и что входит в этот процесс?

Развивать насмотренность — значит сознательно ставить себя в непривычные, порой неловкие ситуации и каждый день смотреть на что-то новое. Например, на работы художников, деятелей андеграунда. Одним словом, на любой материал, который попадается на глаза. Это также и про музеи, театры, балет. Если глаз пытливый и хочет познавать новое — все нужным образом сохранится в памяти.