Снижение тревоги, стирание классовых различий и еще 6 скрытых смыслов джинсов от ученых-социологов

По наблюдениям Вудворд и Миллера, сегодня, на фоне глобального распространения, деним практически утратил былую связь с американской культурой. Джинсы больше не считываются как манифест бунта или маркер принадлежности к контркультуре, как это было во времена Джеймса Дина и рок-н-ролла 60-х. Для большинства из нас они превратились в максимально нейтральный выбор — особенно если речь идет о классических синих моделях. В книге такой базовый деним сравнивают с чистым «холстом»: он ничего не транслирует вовне и не дает окружающим возможности составить о человеке законченное представление.

Именно в этой подчеркнутой нейтральности кроется новая ценность джинсов: они становятся психологическим убежищем, позволяющим хотя бы ненадолго выйти из гонки за трендами. Возникающее при этом состояние авторы называют «дефолтным режимом» — когда при малейшем сомнении мы автоматически возвращаемся к самой безопасной вещи в шкафу. Подобный сценарий знаком многим: вечером мы планируем яркий образ — например, платье или юбку с блузкой, — но утром, перед самым выходом из дома, планы резко меняются. Из-за легкой социальной тревоги или страха ошибиться рука сама тянется к джинсам: они не требуют лишних решений и дают необходимое чувство защищенности. Одна из участниц опроса прямо призналась, что любимые джинсы стали для нее настоящей «подушкой безопасности», с которой невозможно расстаться. Сами авторы находят в этой бытовой привычке даже философский подтекст, вспоминая философа Жан-Поля Сартра. По их мнению, базовый деним словно спасает нас от сартровской «дурной веры» — самообмана и необходимости играть чужую роль. Надевая обычные джинсы, мы выключаем режим демонстративности, ничего не доказываем миру и обретаем комфортное, естественное «я».

Джинсы — редкий  предмет гардероба, для которого следы долгой носки становятся преимуществом, а не изъяном. Теряя жесткость и первоначальный цвет, деним меняется не только внешне: он постепенно подстраивается под движения и особенности фигуры своего владельца, благодаря чему вещь начинает ощущаться максимально удобной и становится по-настоящему «своей». Один из респондентов описывает это чувство так: «Новым джинсам нужно время, чтобы завоевать тебя, потому что старая пара уже своя, с ней тебе привычнее». Как отмечают авторы, с технической точки зрения такой процесс должен считаться недостатком, ведь потеря цвета сразу выдает возраст вещи. Однако благодаря «культурной логике» и исторической связи денима с практичностью, здесь это воспринимается совершенно иначе.

Высоко ценимое качество джинсов — их долговечность и способность сохранять ценность даже в потертом состоянии — напрямую противоречит логике современной моды. Среди опрошенных покупателей большинство ищут не остромодные силуэты, а то, что авторы назвали «принципом Златовласки»: джинсы, умеренные во всем (не слишком узкие, не слишком широкие, со средней посадкой). Обнаружив идеальную пару, человек стремится покупать именно ее и испытывает фрустрацию, когда в магазинах обновляется ассортимент: «Обычно покупатели считают джинсы идеальными, если им нравится посадка, а не бренд и степень модности. И это осложняет повторную покупку, ведь магазины фокусируются на бренде и трендах».

Самую большую лояльность респонденты демонстрируют брендам, поддерживающим ощущение стабильности и обыденности, особенно — Levi’s и его классической модели Levi’s 501. Наиболее сильную привязанность к ним проявляют мужчины среднего и старшего возраста, не интересующиеся модой. Предпочтение консервативных Levi’s для них — способ избежать выбора. Еще одним воплощением запроса на стабильность и «гиперобыденность» стали базовые джинсы из сети Marks & Spencer. Обыватели выбирают их именно за то, что они лишены каких-либо отличительных черт, что полностью разрушает усилия маркетологов, пытающихся продать деним как элемент быстро меняющейся моды.  

Авторы упоминают интересный парадокс: в исследованной ими лондонской среде дорогие дизайнерские джинсы с крупными логотипами нередко воспринимаются как вульгарные. В случае с джинсами привычная логика стоимости работает не всегда: то, что повышает статус сумки или часов, может не сработать для денима. Эта установка была подтверждена и в более ранних исследованиях одного из авторов книги, Даниэла Миллера: среди представителей среднего класса обладатели брендовых джинсов встречались редко, тогда как дорогие модели чаще носили филиппинские уборщицы, работавшие в этих семьях. Такая ассоциация подтверждает пренебрежительное отношение к дизайнерскому дениму в этой среде. 

При всей своей репутации универсальной одежды деним сохраняет связь с двойными стандартами в отношении женщин. Исследователи обнаружили, что мужчины и женщины по-разному приходят к состоянию «обыденности», которая делает джинсы столь ценными. Мужчина может десятилетиями покупать одну и ту же классическую модель прямых джинсов, носить ее на работу, отдых и встречи с друзьями и при этом оставаться «обычным парнем». Для женщин такой сценарий почти невозможен: чтобы выглядеть уместно в разных ситуациях, приходится переключаться между разными парами джинсов, предназначенными для разных ситуаций (вечеринки, дома, работы) и требующими составления разных комбинаций с топами, каблуками и аксессуарами.  

Кроме того, деним слишком глубоко укоренился в сознании как символ быта, рутины и максимальной расслабленности. Помимо традиционных запретов (строгий офисный дресс-код, похороны, свадьбы), джинсы, по мнению респондентов, не подходят для первых романтических свиданий. В ходе интервью молодые люди заявляли, что появление девушки на первой встрече в джинсах считывается как демонстрация того, что встреча не представляет для нее особой ценности. Один из информантов утверждает: «С точки зрения принятых норм в первый раз лучше надеть что-то особенное». Говоря о привлекательности девушек, которых встречает, выходя куда-либо, он добавляет: «Точно не выберу ту, что в джинсах».  

Джинсы — настоящий инструмент эгалитаризма, который работает эффективнее любой официальной программы антидискриминационного законодательства. Их демократичность формируется не в результате политических лозунгов, а вследствие ежедневной практики миллионов людей, которые просто надевают похожую одежду. Вудворд и Миллер установили, что для детей джинсы выполняют функцию псевдоуниформы, полностью снимая статусную конкуренцию, связанную с модной одеждой, а взрослым позволяют не думать о классовой принадлежности: «С джинсами можно о многом не беспокоиться. По ним невозможно определить ни твой класс, ни доход»; «Это та обыденность, с которой многие хотят себя ассоциировать».  

Джинсы — одна из тех вещей в гардеробе, которые легко передаются по наследству. Благодаря «вневременности» и статусу базовой одежды их донашивают за родителями, передают от старших сестер младшим, и со временем они становятся частью семейной истории. Та же способность связывать разные этапы жизни проявляется и в «биографических комментариях» респондентов — джинсы снова и снова появляются в моменты перемен: когда человек становится самостоятельнее, переживает кризис или пытается заново определить себя. Для одной из участниц покупка джинсов на первые заработанные деньги стала способом сепарации от семьи и ее вкусов. Для другой — новая пара, купленная после тяжелого развода, превратилась в символ попытки начать жизнь заново. Кроме того, они отлично работают как личная капсула времени: некоторые годами хранят джинсы на несколько размеров меньше как молчаливую мотивацию и будущую «награду». Деним выступает незаметным спутником на любых маршрутах — от подросткового бунта до смены жизненных ролей. Одна и та же вещь способна связывать нас и с прошлым, и с тем образом себя, который мы снова хотим обрести.