Сегодня утром в Париже Schiaparelli по традиции открыли Неделю моды — креативный директор бренда Дэниэл Роузберри решил погрузиться в философскую тематику и порассуждать над тем, что же может ждать человека в небытие. Не зря свежая коллекция получила название «The Bliss of the Abyss» (с англ. блаженство бездны). С одной стороны, это своеобразный манифест, в котором дизайнер признается в том, что столкнулся с творческим кризисом, а с другой, демонстрация вечной спутницы творца — всепоглощающей пустоты. Вместо привычного рассказа о референсах коллекции, найденных в архивах Эльзы Скиапарелли, онлайн и офлайн-зрителей ждало настоящее откровение. Кутюрье рассказал о том, что после положительных отзывов о прошлых шоу, он попытался воспроизвести собственную формулу успеха — путешествия (в этот раз его выбором стала Барселона с архитектурными шедеврами Гауди из яркой мозаики, чьи паттерны были воспроизведены на платьях и футуристичных жакетах), новые впечатления и трансформация из персонального опыта в одежду. Но именно это, по его словам, лишило творчество жизни.
В Париже стартовала Неделя высокой моды: Schiaparelli заставил кутюр буквально светиться
Выход дизайнер нашел не в поиске новых источников вдохновения, а в отказе от контроля, когда погружение в пустоту само по себе становится творческим методом. Именно поэтому лейтмотивом коллекции стал свет как символ путеводной звезды, благодаря которой невозможно заблудиться в бездне. На подиуме появились яркие фантазийные платья и массивные топы со светящимися деталями, напоминающими биолюминесценцию глубоководных существ. Schiaparelli, как признанные мастера вещей-манифестов (вспомнить хотя бы красное перевернутое колье в виде бьющегося сердца), решили продемонстрировать свою версию пустоты. Неожиданно, но она приняла форму морского дна — с болеро в виде осьминога, щупальцами медуз, жемчугом, морскими звездами в роли брошей и переливающимися ракушками. Вау-эффекта шоу добавил и силикон — просвечивающий материал появился в виде корсетов, напоминающих «жидкую кожу», платьев в пол и даже юбок. Возможно он скоро вернется на подиумы в полном масштабе: но не как фетиш-элемент, а как способ поэкспериментировать с формой. В картине мира Роузберри в бездне также обитают цветы: причем не искусственные, а натуральные. Они «расцвели» на подолах платьев и затмили своей красотой узнаваемые массивные золотые украшения в стиле Schiaparelli. А сама мерцающая одежда перестала быть простым спецэффектом и стала высказыванием — чем темнее пространство вокруг, тем ярче становится искомый источник света.
